Московский новояз. Столица диктует моду на слова

Слово — есть образ дела.
Солон

Берегите чистоту языка, как святыню! Никогда не употребляйте иностранных слов. Руский язык так богат и гибок, что нам нечего брать у тех, кто беднее нас.
И. С. Тургенев.

Тот, кто не уважает родную речь, не уважает родного народа.
Иван Мележ

Пару месяцев назад я почувствовал себя идиотом. Которому не статьи писать, а улицу подметать. Причём поганой метлой. Меня вербовали в один московский медиа-холдинг — в качестве обозревателя нового журнала. И после беседы с директором милая 20-летняя девушка из кадровой службы вручила мне лист бумаги: «Это ваш жоб-оффер. Поставьте, пожалуйста, здесь свою подпись».

Тут во мне сыграла семейная традиция. Дед в 30-40-е пару раз обживал тайгу по распоряжению товарища Ягоды (далее — Ежова, Берия). И вывел из сего опыта два постулата. Первый: советская власть — дерьмо. Второй: ничего не подписывай, не прочитав. В данном случае завет деда вступил в явный конфликт с победным шествием новой эпохи. Потому как я не мог не только прочитать сей документ, но и понять, что же это за зверь такой — жоб-оффер. «Не знаете, что это? — поползли вверх бровки девушки. — А как вы вообще собираетесь работать у нас с таким уровнем развития?».

santehnika-03_web.png

Иди ты в жоб-оффер. Парировать было нечем. На её стороне — сокровенное знание этого загадочного понятия, а на моей — только 20 лет работы в журналистике и докторская диссертация, да и та пока незаконченная. И я ушёл, палимый солнцем и стыдом. Позже выяснилось, что жоб-оффер — это предложение о работе. Это мне разъяснил старый однокашник из числа нового поколения менеджеров, делающих успешную карьеру в преуспевающей корпорации. Однокашник показывал мне отремонтированную с иголочки квартиру: «Тут у меня музыкальный центр, тут диван, тут СВЧ-печь, а там будет стоять рефрижератор». — «Чего там будет стоять?» — удивился я, полагая, что целый грузовик в обычную московскую квартиру не влезет. И евроремонт не поможет. «Рефрижератор», — повторил бывший сокурсник покровительственно. «Холодильник, что ли?» — наконец дошло до меня. «Ну да, раньше было такое слово».

Я подошёл к Владу и положил руку ему не плечо. «Послушай, старина, — начал я проникновенным тоном. — Я смирился с тем, что ты работаешь чиф-файншнл-офи… в общем, кем-то работаешь. Смирился, что ты занимаешься то ли подготовкой бренчей, то ли анализом трендов. Смирился, что мы перестали вместе обедать в нашем любимом ресторанчике и ты теперь ходишь исключительно на бизнес-ланч и ка людоед жрёшь там что-то сырое под названием сашими. Я даже готов терпеть, что в твоём доме невозможно смазать сосиску обыкновенной горчицей, а вместо неё ты подсовываешь зелёный пластилин под именем вассаби. Но рефрижератор вместо холодильника… Это, батенька, ты пластилина переел. Как говорили в «Служебном романе», возьми себя в руки и вернись — в семью, в коллектив, в работу…»

Советский плакат на тему ликвидации безграмотности среди населения. 1923 год.

Советский плакат на тему ликвидации безграмотности среди населения. 1923 год.

И вырвал грешный мой язык? В предыдущем абзаце я попытался вместо «целый грузовик» написать «цельный». Но мой компьютер не позволил. С зубовым скрежетом он включал автоматическую программу транслита, и вместо «цельный» у меня выходило «wtkmysq». «А может, в этом и есть сермяжная правда?» — тоскливо думал я после четвёртой попытки. — Может, русскому языку пора на свалку истории?. Ну подумаешь, Пушкин, Толстой… Ну подумаешь, бабушки и дедушки поймут своих внуков только с переводчиком… Зато все получим по жоб-офферу и начнём арбайтен по западным стандартам». Как невинно сейчас выглядит то, что лет двадцать назад называли иностранщиной. Тогда вместо мышления мы вдруг получили менталитет, оригинальность и качество стали называть эксклюзивом, а образ — имиджем. Даже появление франчайзинга и его старшего брата мерчендайзинга теперь вспоминается с умилением. Хотя тогда казалось, что это как минимум черти из 9-го круга Дантова ада.

Выяснилось, что всё это было детским лепетом на фоне могучего сашими… — тьфу! — цунами заимствований, которое превращает сегодняшнее общение русских профессионалов в обезьяний цирк. Недавно у меня из редакций поинтересовались, в чём заключается хэви-контент моей статьи. «Не знаю, — обескураженно ответил я. — Вот идея вроде есть, стиль тоже, говорят, присутствует. Вот цифры, вот факты, вот комментарии…А хэви-контента… боюсь, что нету совсем… А что, сильно скажется на гонораре?» Оказалось, сильно: без хэви-контента никак. И это у них все рерайтеры и копирайтеры знают. С этой редакцией мы тоже расстались. Потому как я объяснил, что всегда считал себя журналистом. К тому же, простите за атавизм, русским журналистом. Плюс — отношусь к тому поколению, которое появилось на свет немного раньше пейджеров и Виндус-98. Мол, рерайтеров мы ещё в 17-м году контентом по ньюс-руму гоняли.

А десять лет назад в одной конторе, ознакомившись с моей биографией, сообщили, что по своим данным я идеально подхожу на место аккаунт-директора. «Идеально — это правильно, это прям про меня, — радостно согласился я. — И директором быть мне импонирует. В общем, я согласен. Только для начала объясните мне одну вещь. Что такое аккаунт?». Ныне я, как и огромное количество обитателей России, знаю, что такое аккаунт. Знаю и много других слов. Но хоть убей — не понимаю: какого контента надо повально заменять русские слова англицизмами? Почему кадровика надо обзывать ханд-хантером? Он от этого умнее становится? Или работает эффективнее? Зачем вместо премии выплачивать бонус? Он больше чем премия? Если больше, то я согласный… Не больше? А чего тогда? А почему тенденция теперь называется трендом? А марка — брендом? Который к тому же пол-России пишет через «э» — брэнд. Как приснопамятная пишущая машинка с турецким акцентом в конторе «Рога и копыта». Ещё одно выраженьице вошло в обиход — на аутсорсинге. Красиво! По-русски — на подряде. Чётко и ясно. У меня, например, сантехник работает на подряде, когда в унитазе г… контент застревает. Но я боюсь, что если он начнёт ко мне на аутсорсинге ходить, то бутылкой я не обойдусь. Впрочем, уже. Недавно унитаз хотел починить. Звонок. Открываю дверь и упираюсь взглядом в лакированные ботинки. А над ботинками интеллигентное такое лицо без привычной синевы. «Специалиста по фаянсу вызывали?» — поинтересовался владелец лица с ботинками. «Чегой-то?» — слегка опешил я. «Вы унитаз меняете?» — поморщившись от непонятливости клиента, холодно осведомился сантехник. «Я, да… а… это… где дядя Коля?» — «На пенсию вышел», — ботинки проследовали в мой сорти…простите, дефекат-рум. «Ну всё! — понял я. — Это мне дорого обойдётся». И точно — выложил за установку в два раза больше стоимости самого унитаза. Хотя так и не понял, чем работа специалиста по фаянсу отличается от дяди-Колиной.

Словесный апгрейд. Оказалось, что отличается. Ибо «как вы яхту назовёте, так она и поплывёт». Или, говоря словами героя Джигарханяна в «Собаке на сене», «дороже стоит граф!». Например, предлагает вам некое учреждение провести обучение сотрудников. Как ныне принято — однодневное: «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь». Много за это дадите? Вряд ли. А если назвать это коач-сейшн? Ага! Коач-сейшн — это вам не баран чихнул, тут уж, понятно дело, придётся раскошеливаться. А ещё можно покормить обучаемых в перерыве. Накладно? Можно плеснуть кофе с сушками и обозвать это брейк-кофе — тогда обычное скупердяйство выглядит стильно и современно. И за апгрейд можно взять гораздо больше, чем за обычную переустановку комплектующих. И девелопер выглядит куда почётнее (пардон-эксклюзивнее), чем застройщик. Потому как застройщики, шельмы, на Руси спокон веку приворовывали. А девелоперы — они инвестируют. Совсем другой колер. Что мы имеем в сухом остатке? Погоня за иностранщиной постепенно теряет всякий смысл и превращается в самоцель. А от специалистов часто требуется не подлинное знание своего дела — будь то строительство торговых центров или установка унитазов, — а владение заморским сленгом. Главное — глянец на фаянс навести.

Буквально вчера прочитал в разделе «Работа» на Mail.ru изумительное объявление на сей счёт: «Требуется юрисТконсульт со знанием итальянского и английского». Не мне судить, какого франчайзинга юристу в России нужен итальянский. Может, надо Макиавелли в подлиннике цитировать. Но вот русский ему всё же знать неплохо бы. И его работодателям тоже.

Тогда, по меньшей мере, они бы знали, что профессия, обладателя которой они так страстно ищут, называется немного иначе — юрисконсульт. Зато заимствования предоставляют широчайший простор для маскировки собственной несерьёзности и несостоятельности. Например, российские банки, наперегонки раздающие кредиты по ростовщическим ставкам, озаботились дилеммой — то ли побольше клиентов охомутать, то ли проверять кредитоспособность заёмщиков. И придумали экспресс-проверку под названием скоринг. Звучит солидно. Но в отрыве от европейской практики, где за каждым клиентом стоят многолетние кредитные истории, выглядит это самый скоринг просто. В былые времена его можно было понаблюдать на любом вокзале. Правда, под другим именем — «напёрстки». Потому как до уровня хотя бы кроссворда эта система проверки никак не дотягивает. Автор как- то проверил упомянутый скоринг на себе. В крупном торговом центре с интервалом в пять минут я подал заявки на одинаковый кредит в два отделения одного того же банка. Скоринг длился 20 минут. По прошествии этого времени в одном отделении мне сообщили, что «к сожалению, в кредите вам оказано», а в другом — тут же выписали искомую сумму. В обоих случаях у клерков были очень важные лица. Оно и понятно: скоринг — дело серьёзное. Банки вообще большие новаторы в деле усовершенствования нашего родного языка. Чего стоит только визуальный андеррайтинг. Вам страшно? Мне-нет. Потому как это значит, что 20-летнего клерка обучили «на глазок» определять кредитоспособность заёмщиков. Мол, если дядя пришёл с грязью под ногтями, в порванной тельняшке и с татуировкой «Здесь был Вася» на левой ягодице — это «не наш клиент». И вообще, не девелопер он никакой — наврал, подлец, в анкете. Опять же из личного опыта: сижу в банке, заполняю вместе с кредитным экспертом заявление на ссуду. Доходим до пункта «ваш месячный доход». Когда я поставил «4,5 тыс. долларов», юный клерк снисходительно улыбнулся: «Простите, но я вам не верю». — «Почему?» — искренне удивился я, благо профессия моя весьма публична и доходы легко проверяемы. «А на вас кроссовки, — объяснил визуальный андеррайтер. — У меня зарплата 700 долларов, я и то туфли от Карло Пазолини покупаю». Тут настала моя очередь улыбнуться: «Дитя моё, поверьте, когда вы будете зарабатывать больше 4 тысяч долларов в месяц, вам, возможно, будет глубоко плевать, от Карло Пазолини на вас обувь или от папы Карло…» Хотя… теперь подобные суждения тоже имеют своё словечко — ИМХО. Раньше было мнение. Своё мнение надо было уметь отстаивать, подтверждать, обосновывать. Теперь чуть что-ИМХО. Сказал глупость — это ИМХО. Облил кого-то грязью — ИМХО такое. И этой имхой можно легко прикрыть любую некомпетентность и наглость. Вал заимствований породил ещё один эффект: теперь мат в обычном российском офисе не роскошь, а средство связи. Из прерогативы прорабов русский мат перешёл в язык журналистов, финансистов, биржевиков и проч. и проч. Потому как заимствования лишают нас всех нюансов и эмоций родного языка. Судите сами: везде ныне устанавливают дед-лайн. Ну и что? Как понять русскому человеку, что уже наступил не просто дед-лайн, а очень сильный дед-лайн? А вот если к слову дед-лайн добавить что-то вроде «абанамат!», то становится ясно: работу пора сдавать. Иначе бонусов не будет.

Каждый пишет, как он слышит. Полтора года назад мне пришлось по работе отправиться на Чернобыльскую АЭС. И самым необычным, неестественным, аномальным там показался вовсе не вид циклопического саркофага над печально известным 4-м реактором, не двухметровые мутировавшие сомы в обводных каналах и даже не покинутые людьми городки в «зоне отчуждения». На одном из участков дороги, среди мотков проволоки и бетонных блоков КПП, у которых дозиметры в жёлтых куртках «слушают» выезжающие из «зоны» КамАЗы, зажато строение с надписью «Duty free». «Зону» пересекает украинско-белорусская граница, и на этом участке воздвигли магазин беспошлинной торговли. Мол, всё как положено в «большом мире». Только неясно, что выглядит большей мутацией. И вот здесь и таится опасность. Любой психолог скажет, что название вещи или явления в конечном счёте влияет на восприятие. Сломанный язык приводит к сломанному восприятию мира. К сломанному менталитету, наконец, да простит меня Даль. Например, одна моя знакомая недавно сообщила, что она меня зафрендила. «Я щекотки боюсь!» — на всякий случай предупредил я и поинтересовался, что это такое. Выяснилось, что наши блоги в Интернете теперь соединены. И мы можем там френдить. То есть дружить. Потому что она много работает и дружить в реале не имеет времени. Поэтому только френдит. А для более интимных отношений у неё стоит «аська». Френдить я отказался. Во-первых, лень писать «за бесплатно». Во-вторых, как сказал бы сейчас поэт, «дружить бы рад-зафрендиваться тошно». Что-то в этом есть неестественное. Как у модных ныне стразов о Сваровски: хорошее имя для подделки.

А недавно у семейной пары моих друзей очень современных — случился кризис. Она работает в бэк-офисе, он сидит в ньюс-руме. Она занимается клирингом, а он, как гласят буклеты его фирмы, дизайном&вёрсткой. И вот в семье-кризис&скандалы. Маячит развод и девичья фамилия. И ушли мои друзья в «поиски себя». «Жена считает, что нам надо перестроить анш лайф-стайл, — рассказал мне Андрей. — Она ходит на комьюникатив-тренинги, и мы занимаемся ментальным сексом». — «Чего вы делаете?» — переспросил я. «Ментальным сексом занимаемся»,— повторил мой друг. «Да уж это точно!» — «А чему ты смеёшься?» — «Да просто…ты никогда не думал, как словосочетание «ментальный секс» переводится на русский?..» Думал он примерно минуту. «Так это что же… получается… что мы заняты мозгоё…вом?» — «Вот именно, Андрюш. А заодно этим занята та самая комьюникатив-коач-тренинг-фирмешка, которой твоя жена каждый месяц отдаёт триста долларов. Так что отбери у неё деньги, купи на них цветов и хорошего вина, подкарауль вечером дома и попробуй отделить слово «ментальный» от слова «секс». Можешь колотушкой добавить… больше пользы для лайф-стайла». Любопытно, но совет подействовал. Уж больно сильное впечатление на моего друга произвёл перевод ментального секса.

Кто я? Где я? Забавно, что апологеты «русскости» и «советскости», когда-то рьяно бичевавшие «поклонников Запада», во многом оказались правы. «Сегодня он танцует джаз, а завтра родину продаст». Мы думали, что это смешно, а выяснилось, что в России это вполне реально. И есть куча людей, готовых соглашаться и даже присоединиться к убийству родного языка. Высокие слова? Да, это нынче вне трендов. Но почему-то не хочется идти на блокбастер и жевать там поп-корн. Лучше посмотрю кино и съем кукурузу. И почитаю на досуге «Дом с мезонином». Потому как боюсь, что в варианте «Коттедж с пентхаузом» мы что-то потеряем. Что-то важное и нужное. На фоне которого опасность оказаться «сырьевым придатком» Запада куда как менее неприятна. Потому что есть опасность оказаться его «ментальным» придатком.

…Очень не хочется показаться ретроградом. Понятно, что язык-дело живое и ему приходится меняться и впитывать в себя новое. Понятно, что когда-то «трамвай» и «тротуар» казались надругательством над русским языком. И автор вовсе не призывает вместо «алло» говорить в телефон: «Внимаю». Но… Есть смысл всё же хоть иногда хоть что-нибудь переводить на русский. Чтобы случайно не потратить жизнь на… ментальный секс.

P.S. Кто знает, как отключить этот чёртов транслит?